Наверх

Армения: Ноев ковчег, идущий ко дну

slaq.am07/28-го/2021, 2:06

Армения: Ноев ковчег, идущий ко дну

- Копают уже который день. Наши дома экскаватором сносят, - вздыхает староста карабахского села Тагаварт Олег Арутюнян. – Половина нашего села теперь у Азербайджана.

Мы молча смотрим с вершины горы на уже чужую землю, где остались кладбище и церковь. Вокруг – сладостное благодатное лето. Чернеющие кусты ежевики, тающая во рту черная и белая шелковица, из которой делают знаменитую тутовую водку, истекающие соком абрикосы, громадные черешни...

Мы «кушаем» под старой шелковицей. Так надо. Гость должен «покушать». Мимо беспрерывно идут азербайджанские колонны.

- Едут в Шушу, - объясняет староста. – У них там великое строительство идет. Паломнической центр. Раньше в сопровождении миротворцев ездили, а сейчас как хотят.

- Карабах стал не нужен Армении, - говорит мой водитель Дима. – Победила дурацкая идеология: во всем виноват Карабах, наши деньги утекают туда, наши дети гибнут за карабахцев. Вот избавимся от них и заживем. Я сразу после войны приехал в Сюник – это граница между Арменией и Азербайджаном. Отдельные дураки радовались: «Мир нам! Нет больше Карабаха!» Я тогда им сказал: «Вот придут к вам азербайджанцы в село не с картами, а с GPS. И вы поймете, что ваши пастбища и река – уже не ваши». Пришли. И Сюник теперь стонет. Логика войны неумолима: отдал одну пядь земли – отдашь и сто гектаров.

Степанакерт гуляет. Модный город. Я ошеломлена блеском огней, громкой музыкой, переполненными ресторанами, куда приезжают даже с Еревана по дороге, охраняемой русскими миротворцами, чтобы потом дома похвастаться: вот какой я храбрец! Играют пышные свадьбы....

Мы сидим с друзьями в модном баре, где за соседним столиком гуляют люди из партии премьер-министра Пашиняна. У одного из наших товарищей от злости ходят желваки. «Не устраивай драку! – уговаривают его. – С ними женщины. Так не принято».

- Скажи, Сергей, - спрашиваю я хозяина отеля, с которым мы вместе пережили войну. – Тебе не кажутся все эти люди самозванцами, чужаками? Мне так и хочется им сказать: «Пошли все к чертовой матери! Где вы были, когда в городе сутками выли сирены и жрать было нечего, кроме холодной тушенки и тутовой водки?»

- Есть такое чувство, - говорит Сергей. – Это был мертвый город, но НАШ. Только НАШ. Именно мы с тобой его жители.

В Степанакерте теперь блестящие гости читают изысканные списки вин, а родственники погибших везут отсюда списки КОСТЕЙ, как мой друг Вартан Арутюнян. Его 18-летний племянник успел позвонить ему с фронта и сказать: «Дядя, мы окружены, большинство ранены» и успел передать координаты. Погибли все, а похоронить их уже полгода(!) не могут. В списке Вартана только фамилии и количество костей (по 5-6 косточек на каждого), которые ему передали в мешке. Кости посылают в лаборатории Франции, а результатов ДНК ждут месяцами!


Первые свадьбы в Степанакерте.

Фото: Дарья АСЛАМОВА

Да что с вами, армяне?! Где же ваши гордость и достоинство? Освободите пленных, похороните мертвых и оплачьте. Не ваш больше город Степанакерт. Вы его продали.

- Глас народа – глас божий, - усмехается военный журналист Ашот Сафарян. – После выборов мы должны принять горькую данность, что наш народ не мыслит так, как мыслит интеллигенция. Пожалуй, впервые в истории премьер-министр, позорно проигравший войну, снова победно(!) пришел к власти. Те, кто поддержал Пашиняна, хотят обнулить все вековые территориальные проблемы с соседями, забыть геноцид и жить примерно, как Грузия. Они устали посылать детей в армию, зная, что посылают их на войну. Они устали десятилетиями жить в экономической блокаде. Они не хотят жить в осадной крепости. Большинство просто не пришло на выборы, и это была пассивная молчаливая поддержка. Армянский народ устал, а пассионарии убиты.

Пашинян всем удобен, кстати, русским тоже. Он, как в тюрьме говорят, «опущенный». Уже не рыпнется. А многие карабахцы еще после первой войны успешно осели в Краснодаре и в Ростове-на-Дону. Еще и хвастаются: сидели бы в селах да в навозе ковырялись, а тут поднялись! Идет великий исход. Это наш национальный исторический паттерн: покинуть родную землю, состояться на чужбине, повесить на стену картину с изображением горы Арарат и тосковать. Поэтому я не верю в будущее Арцаха. Я верю в позицию России. Пока она там есть, армяне могут остаться.


Я во время войны в Нагорном Карабахе.

Фото: Личный архив

- А меня, кстати, поразило: когда я была в Степанакерте в первую войну в январе 1992 года, тогда не было электричества, отопления, еды, но люди-то были! Женщины, дети, старики.

- В точку! В 1992 году, когда началась полномасштабная война, встал принципиальный вопрос: мы вывозим всех детей и женщин и воюем. Но кто же будет воевать, когда некого защищать?! За одну голую землю никто воевать не будет. И было принято тяжелое решение: никого не выпускать. Есть нормальная реакция человека: убежать подальше от войны, а дело военного руководства этого не допустить. Мужик не будет воевать, если у него семья уехала. Я помню в 1992 году интервью с одним мужиком, уходящим на войну: ты куда уходишь? У тебя четверо детей! Вот поэтому ухожу. Потому что за спиной жена и четверо детей.

А в эту войну как будто было приглашение: валите отсюда, чего вы ждете? И для мирового сообщества вопрос по-другому стоит: когда убивают мирное население – это одно, а когда атакуют пустые территории – это другое. А идеализировать войну в тылу – это самое классное дело! Ты сидишь в Ереване, пьешь кофе, пукаешь и возмущаешься, почему русские нас не защищают.


Степанакерт.

Фото: Личный архив

«МЫ МАЛЕНЬКИЕ, НО МЫ ВАМ НУЖНЫ»
- Да кто же вас, Дарья, в Карабахе не знает? – радостно восклицает министр иностранных дел Арцаха Давид Бабаян. – У нас говорят: на свадьбу все приходят, а когда беда, никого не дозовешься. А вы были с нами во время беды. И ваше лицо мне родное. Мы встречались?

- Конечно, во время войны, - улыбаюсь я. – В пресс-центре, где журналистам спирт наливали. Ничего больше не было. Разбавляли спирт водой и пили. А вы тогда только встали после коронавируса и пить не могли.

- Точно! Вспомнил. Ну, уж теперь мы выпьем настоящего коньяку, названного в честь генерал-лейтенанта русской армии Валериана Мадатова, карабахца по происхождению. Он славно воевал. У русских и армян долгая история совместных битв.

Удивительно, как легко и просто сходятся люди, которых столкнула война.

- Трудно быть министром несуществующего государства по имени Арцах? – прямо спрашиваю я.

- Да. Мы сейчас, образно выражаясь, в реанимации, когда нам отрубили руку, ногу, выкололи глаз, но мы живы. Тяжело ранены, но живы, а значит, шанс на восстановление есть.

- А меня обижают ссоры с армянскими друзьями, которые во всем обвиняют Россию!

- Это наша национальная, очень опасная черта – пытаться искать виновного извне. Ни одна страна не обязана защищать другую. Я даже Азербайджан не виню. И знаете, почему? Потому что Азербайджан и Турция – самые честные враги. Они нас всегда ненавидели и никогда не скрывали своих планов.


Человек года в Армении. Плакат в Нагорном Карабахе.

Фото: Дарья АСЛАМОВА

Но даже в таком тяжелораненом состоянии Арцах играет важную роль. Если здесь не будет армян, для России наступят трудные времена. Потому что все Закавказье уйдет. Мы своего рода геополитический ДОТ (долговременная огневая точка). Будучи маленькими, мы держим огромный геополитический фронт.

- То есть, Карабах как гвоздь, за который зацепилась Россия, чтобы снова твердой ногой встать на Кавказе, - замечаю я. – Ведь в Степанакерте...

Читать полностью

Погода

Темп {{currentData.temp}}℃
Ветер {{currentData.wind}}км/ч
Влаж {{currentData.humidity}}
  • Ереван
  • Абовян
  • Цахкадзор
  • Севан
  • Гюмри
  • Эчмиадзин
  • Дилижан
  • Ванадзор
  • Аштарак
Прогноз на 7 дней

Курсы валют

КупитьПродать
USD478485
EUR557572
RUR6.546.8
больше
Уже доступен
Наверх